
Как все-таки "большие страны" 1920-1930-1940-х похожи друг на друга! Запускаешь руки в историю любой -- хоть СССР, хоть Японии, хоть Китая, хоть Германии -- перебираешь камешки-события, камешки-биографии... Везде одно и то же: какая-то недобрая затравленность, высокомерие, и здесь же, рядом, неуверенность в себе и желание показать всему миру кузькину мать.
Везде, куда ни ткни -- от США до Индии -- национализм. Интеллектуалы в страстном поиске: колониальная система сгнила на корню, так жить нельзя, нельзя со спокойной совестью смотреть на то, как мордуют рабочих... Ведь должен быть какой-то выход, правда?
Яркая вспышка надежды -- революция 1917 года в России: казалось, что вот оно, вот -- царство справедливости и добра, когда не будет ни полицейских, ни барского самодурства, ни тупой бюрократии... На кровь нашей Гражданской войны смотрели как на родовые муки, оправдывали все -- лишь бы не лишать себя надежды. Никто же не знал, что родится не царевна-лебедь, а людоед.
Я пытаюсь представить себя на месте тех людей -- которые искали свою веру. Какую правду тогда можно было отстаивать? Читаешь программу коммунистической партии Японии образца 1927 года -- ну ведь все отлично: справедливые ценности, высокие идеалы. Только ради их осуществления надо перебить половину японцев. Читаешь программу ультраправых националистов -- эти берегут своих соотечественников, но для их блага готовы перебить половину китайцев, русских, американцев, всех, кто встанет на пути у Великой Империи.
Если кто-то заводил речь "Ребята, давайте жить дружно", на него смотрели не то что как на придурка, а как на предателя национальных интересов. В России невозможно было представить дружбу с империалистами. В Японии -- с китайцами и белыми, в Англии -- с цветными, в Германии -- с унтерменшами.
Получается, что была только одна правда -- своя собственная, частная, семейная. Вот на этом уровне вовсе необязательно было быть подлецом. Только государство не очень-то любило тех, кто уходил от "общественной жизни". Они-то как раз и оказывались беззащитнее всех.
А вообще я потонула в Японском море фактов. Пока нет никакой концепции нового романа, вообще ничего нет, кроме записей в файлах "Хронология", куда я складываю все любопытности по датам, и "Герои", куда идут интересные биографии. Что-то потом щелкнет в мозгах и я увижу целостную картину и пойму, о чем буду книжку писать.
Пока копаю в двух направлениях: иностранные журналисты в сталинском СССР и превращение Японии в милитаризированного монстра. Там ведь тоже все было непросто: страшнейшее землетрясение 1923 года, во время которого пострадало 4 миллиона человек, а ущерб оценивался в два годовых бюджета страны (что в пять раз превышало расходы Японии в Русско-японской войне). Сильнейший финансовый кризис 1927 года -- прямое следствие этого землетрясения. При этом Япония разместила огромные капиталовложеня в Китае (ведь у самих-то с сырьем было очень туго), а в Китае беспрерывные войны и революции. Вот в такой обстановке военные и объявили, что они сумеют разрешить все вопросы силой.
Разрешили, да. С Хиросимой и Нагасаки в итоге.